Обучение персонала

Адаптивные цели

Постепенной или

Важное исследование адаптивных предпочтений содержится в книге Джона Элстера, красноречиво озаглавленной “Кислый виноград” (Elster, 1983а). В этой работе, как и в другой книге того же автора — “Улисс и сирены” (Elster, 1979), ставится под сомнение утилитаристская схема целей и средств, которая служит одной из опор неоклассической теории. Будучи не в состоянии добраться до соблазнительного винограда, лиса заявляет, что он неспелый. Элстер трактует это как сдвиг предпочтении вследствие неудавшейся попытки удовлетворить потребность. В данном случае это сдвиг в направлении конечного состояния: предельная полезность для лисы от потребления винограда после изменения предпочтений была бы меньше (или даже отрицательной), чем до неудавшейся попытки. Обратный феномен, когда предпочтения смещаются в противоположном направлении, Элстер характеризует как “контрадаптивные предпочтения”. Ситуации типа “лучше там, где нас нет” и “запретный плод сладок” встречаются сплошь и рядом.

Повседневная жизнь дает нам немало примеров изменения предпочтений после обретения нового опыта. Некто предпочитает городскую жизнь сельской, любит лагер больше, чем эль, но его предпочтения могут измениться после того, как он испробует на опыте альтернативный вариант. Однако все эти примеры можно считать частными случаями общего феномена смены предпочтений посредством “обучения”. Такое поведение вполне адекватно развитой неоклассической модели, в которой доминирующая функция предпочтений связана с выбором на основе полной, а не ограниченной или ошибочной информации.

При анализе этих явлений Элстер задается вопросом: что означает понятие “информированность” в данном контексте? Приводит ли новая ситуация к выявлению “истинных”, ранее скрытых предпочтений или же вызывает глубокие изменения в самих этих предпочтениях? Можно доказать, что если человек ощущает смещение своих предпочтений в пользу сельской жизни или натурального эля, то эти новые предпочтения «базируются на полной информации в том смысле, что в их основе лежит личный опыт, а не “метапредпочтения” данного индивида» (Elster, 1983а, р. 113). А цели, основанные на личном опыте, очевидно, взаимодействуют с применяемыми средствами, которые и служат источником этого опыта. Однако такую аргументацию нельзя считать убедительной. Слишком многое в ней строится на недостаточно разработанной концепции личного опыта как основы предпочтений или целей15.

Согласно когнитивистике, не существует восприятия или оценки опыта, независимых от общей схемы мышления и понятийного аппарата наблюдателя; этот тезис получил широкое признание среди философов. Следовательно, если предпочтения адаптивны, то имеет значение именно осмысление опыта, ибо по видимости схожий опыт может восприниматься очень по-разному.

Здесь уместно вкратце рассмотреть теорию диссонанса сознания, предложенную и разработанную Леоном Фестингером (Festinger, 1957) и другими учеными. Согласно этой теории, люди, оказавшись перед трудным выбором между альтернативными вариантами образа действий, переосмысливают эти варианты таким образом, чтобы один из них выглядел более приемлемым, чем остальные, и тогда (в перспективе или ретроспективно) выбор представляется им менее затруднительным. Например, эксперименты с детьми, которым предлагался выбор между примерно одинаково привлекательными игрушками, показывают, что выбранная в конце концов игрушка становится для ребенка более привлекательной, нежели все остальные.

Через двадцать с лишним лет после того, как теория диссонанса сознания стала широко применяться в психологии, Джордж Акерлоф и Уильям Диккенс использовали ее в экономической науке (Akerlof and Dickens, 1982). Они предложили модель, в которой предусмотрены не только предпочтения, но и убеждения людей в связи с разными вариантами положения дел. Кроме того, люди в какой-то мере управляют своей системой убеждений; модель допускает, что они принимают во внимание только ту информацию, которая соответствует их убеждениям. Хотя Акерлоф и Диккенс не делают особого акцента на этом аспекте, налицо важный случай неполного использования людьми имеющейся информации. Согласно теории Фес- тингера, поступая таким образом, люди снижают уровень психологического напряжения и нестабильности. Акерлоф и Диккенс рассматривают ситуацию, когда рабочие, занятые в опасном производстве, адаптируются к риску, внушая себе, что на самом деле их работа неопасна, и поэтому даже вопреки собственным интересам не пользуются оборудованием, предусмотренным техникой безопасности.

Авторы рассматривают возможный вариант присутствия у рабочих “рациональных ожиданий” и осознания рабочими того факта, что их убеждения изменятся после начала работы на опасном производстве. Однако они разумно полагают нереалистичным допущение о том, что люди отдают себе отчет в своих будущих убеждениях и поведении. Действительно, именно потому, что одни лишь эмпирические свидетельства не могут играть решающей роли в опровержении теории, нет оснований полагать, что люди непременно осознают состоятельность или несостоятельность своей системы убеждений и постепенно адаптируют последнюю к некоторой “истинной” модели. В общем случае когнитивистика подвергает сомнению неизбежность подобного хода событий и дает объяснение причинам, по которым человек продолжает придерживаться своей системы убеждений даже тогда, когда другие считают ее несостоятельной или абсурдной.

Рассмотрим теперь в свете этого краткого экскурса в когни- тивистику выраженную в работах Гэри Беккера точку зрения, что все видимые адаптации предпочтений суть проявления неизменного устойчивого множества метапредпочтений. Если включить в данную модель предпочтения по поводу систем убеждений, то, возможно, видимые предпочтения, согласующиеся с текущей системой убеждений, окажутся несовместимыми с доминирующей функцией предпочтений. Более того, поскольку ключевая информация игнорируется, не возникает необходимости в процессе корректировки в направлении доминирующего множества метапредпочтений. Следовательно, и видимые предпочтения, и метапредпочтения могут оказаться нефункциональными. В этом случае подрывается сама идея постоянной базисной системы предпочтений.

И опять же приведенные выше аргументы не являются убедительным опровержением идеи устойчивой доминирующей функции предпочтений. Но они все же обладают определенным весом и указывают на возможность альтернативного (и, по всей видимости, более правдоподобного) способа интерпретации экономического поведения. При альтернативном подходе предпочтения и цели уже не являются неизменными, они могут адаптироваться применительно к осмыслению личного опыта и изменению убеждений. Однако такая адаптация не всегда бывает постепенной или последовательной, и изменения в общей схеме мышления могут привести к быстрой смене видимых предпочтений или образа жизни. За примерами такого рода не надо далеко ходить: вспомним хотя бы, как интерес к феминистским идеям привел к резкому изменению образа жизни и личных целей женщин, чей горизонт прежде был ограничен детьми и домашним очагом. Такие крутые перемены трудно (хотя, вообще говоря, можно) примирить с фактом существования какого-то одного устойчивого множества метапредпочтений.

Объяснение всего поведения посредством доминирующей функции предпочтений, охватывающей все возможные варианты положения дел и определяющей все варианты выбора в любой момент, представляет собой крайнюю и в высшей степени спорную позицию. Крайней такая позиция является по причине присущего ей допущения, что функция предпочтений “носит имманентный характер”, а значит, на нее не оказывает никакого воздействия ни богатый жизненный опыт, ни эволюция жизненного уклада и человеческих устремлений. Индивид же остается в неподвижном состоянии, осуществляя свой выбор и свои действия в соответствии с заданным сложным механизмом предпочтений. Нам представляется более правдоподобной другая схема — предпочтения адаптивны и чувствительны к личному опыту индивида.

И все же у неоклассической теории есть причины все более склоняться к более крайней и менее состоятельной позиции. Первая из них носит идеологический характер. Если признать влияние личного опыта на функции предпочтений, то цели индивида уже нельзя полагать незыблемыми, а это, в свою очередь, вызов классическому либерализму и индивидуализму, с которыми неоклассическая теория традиционно ассоциируется. Действительно, это был бы вызов самому ортодоксальному кредо, суть которого в том, что индивид — заданная ^трансформирующаяся и неделимая единица анализа.

Вторая причина заключается в том, что, коль скоро цели перемешаны со средствами, становится еще труднее придерживаться утилитаристской методологии, занимая независимую от системы ценностей позицию. Уже невозможно следовать нормативному подходу к рациональности целей и средств и сводить субъективные ценностные суждения к простой оценке целей. Если “цель больше не оправдывает средства”, то нерушимая граница между позитивной и нормативной экономической наукой обречена на исчезновение.

Читайте так же:

Последние публикации

Комментарии запрещены.

Отвлекись
Объявления
Экономическая теория