Обучение персонала

Австрийская теория ожиданий

Австрийская теория ожиданий теория рациональных ожиданий

Если Кейнс расщепляет теоретическую систему на две части — детерминированную и недетерминированную, то приверженцы теории рациональных ожиданий пытаются сконструировать абсолютно детерминированную систему. Подход австрийской школы сильно отличается от обеих этих концепций. Вся экономика дезагрегируется на индивидуальные части, связь между которыми осуществляется путем передачи субъективной информации посредством рыночного механизма. Для посткейнсианцев австрийский подход не лишен ценности, особенно в связи с критикой, которой последний подвергает концепцию экономического равновесия и анализ общего равновесия, а также с акцентом австрийской теории на важной функции информации и знаний в экономической системе. Следует подчеркнуть, что вопреки широко распространенному заблуждению австрийская теория резко отличается от схемы рациональных ожиданий, в которой главную роль играет понятие долгосрочного равновесия.

Однако позицию этой школы подрывают некоторые присущие ей изъяны. В частности, “австрийцы” в известной мере разделяют подход неоклассической теории к человеку-агенту, это обстоятельство уже подвергалось критике во второй части этой книги. Кроме того, отмечалось, что при всей состоятельности “австрийских” доводов о невозможности централизации всей информации, ошибочно полагать, что все знания носят индивидуальный характер. Определенные виды информации (часто это информация о местоположении другой информации) неизбежно централизованы и институционализированы (например, в телефонном справочнике). Таким образом, сомнительно, чтобы в сложной экономической системе “децентрализованный” рынок мог обеспечить механизм сигнализации для любой информации и всех видов деятельности.

Немного отступим от темы, если кто знает где находится разборка опель напишите в личку. А тепрерь продолжим нашу статью: Еще один изъян австрийской теории связан с ее трактовкой фирмы и сферы производства. Через весь анализ проходит стилизованный образ “предпринимателя”. Это позволяет “австрийцам”, подобно Кейнсу, делать большой акцент на предпринимательских ожиданиях. И соответственно мало внимания уделяется природе и функции крупной сложной фирмы. Ожидания агентов-непредпринимателей подробно не изучаются, поскольку считается, что только предприниматель — активный агент, а работник — нет. Как и у Кейнса, анализ обходит стороной производственные цеха; ни слова не говорится о реальных процессах производства. У теоретиков австрийской школы эта ошибка усугубляется еще и тем, что они склонны относить концепцию разделения труда к низшему разряду в сравнении с “разделением знаний”.

Как указано в работе Carvalho (1983-4), для австрийской школы остается нерешенной задача объяснения существования регулярности и порядка в экономической жизни. “Австрийцы”

«доводят идею “свободы” агента до логического конца. Главный источник любой деятельности — разум индивида, и поэтому будущее совершенно непредсказуемо. …Однако коль скоро вне индивида не существует никакого порядка, любое решение становится бессмысленным и бессильным. Будущее может “созидаться’ исключительно в результате случайных взаимодействий индивидов, в других отношениях никак не связанных друг с другом» (Ibid., р. 270).

Знаменательно, что в одной из недавно написанных работ Фридрих Хайек предпринимает развернутую попытку решить эту проблему с помощью концепции “спонтанного порядка”, но характерно, что при этом он, подчеркивая значимость функции традиции и рутины в придании согласованности социально-экономической жизни, отходит от классического либерализма. Другие “австрийцы” остаются верны духу атомистического индивидуализма, но они не могут даже подступиться к проблеме постоянства, регулярности и порядка в обществе.

В теории Кейнса сфера неопределенности в экономической жизни связана в основном с процессом осуществления инвестиций; вне этой области причинно-следственные отношения носят более детерминированный характер. А в австрийской схеме неопределенность правит всеми рыночными отношениями. У этих двух областей есть общее пересечение, и самый глубокий исследователь этой умопостигаемой территории Шэкл пытается создать некий синтез работ Кейнса и австрийской школы (Shackle, 1972, 1974). Но некоторые из приведенных выше возражений относятся и к такому синтезу.

Вслед за этим синтезом идей Кейнса с некоторыми позициями австрийской школы в последнее время появились поучительные разработки, причем к таким исследованиям подключились некоторые бихевиористы (Loasby, 1976; Earl, 1983). Эти подходы с позиций теории выбора по-прежнему в значительной мере ориентированы на будущее: основное внимание уделяется влиянию неопределенности по поводу будущего на воображение и выбор в настоящем. Прошлое быльем поросло. Его отпечаток на человеческом поведении, передаваемый институтами и воплощенный в привычках и понятийной схеме мышления, никак не интерпретируется. Объяснение социального поведения дается вне исторического контекста, исключительно на основе индивидуального воображения и выбора. Тем самым прошлое дает о себе знать исключительно в форме институциональных барьеров и ограничений.

Как было показано во второй части книги, при таких индивидуалистических и психологических концепциях не уделяется достаточного внимания работам социологов и представителей других наук, пространно доказывающих, что посредством социальной рутины и институциональной среды прошлое оказывает колоссальное воздействие не только на ограничения, налагаемые на выбор и деятельность людей, но и на восприятие и на сам разум человека.

Без адекватных оборонительных сооружений против субъективизма ожидания в теории Кейнса подвержены дальнейшему распаду на атомистические элементы в духе австрийской школы. Этому особенно способствует то обстоятельство, что Кейнс развивает свою теорию ожиданий вне исторического контекста и без соотнесения с институтами. Справедливости ради отметим, что этот последний изъян характерен не для одного Кейнса, но для всей экономической теории мэйнстрима. Однако это не препятствует действенному поглощению кейнсианской теории ожиданий более логически последовательным индивидуализмом австрийской школы, особенно по той причине, что последняя предлагает альтернативу механистическому детерминизму неоклассической экономической теории.

Кроме того, нет достаточной защиты и от “австрийской” критики роли силы убеждения в распространении единого мировоззрения. Если признать, что большой объем информации должен оставаться децентрализованным и уже поэтому у каждого человека, судя по всему, свое мировосприятие, то сила убеждения теряет первостепенную важность. Более того, ожидания экономических агентов, даже если они располагают одинаковой информацией, могут расходиться по дорожкам, проторенным привычками разных агентов, и государственное управление “конвенцией” или “средним мнением” окажется труднее, чем казалось Кейнсу.

Читайте так же:

Последние публикации

Комментарии запрещены.

Отвлекись
Объявления
Экономическая теория