Обучение персонала

Критика методологии Поппера

На развитие

Несмотря на то что Поппер положил немало сил на развитие и совершенствование своей методологии, она постоянно сталкивается с двумя взаимосвязанными мучительными проблемами. При грубой интерпретации принципа потенциальной опровержимости (falsificationism), по Попперу, для того чтобы отвергнуть гипотезу, достаточно всего лишь одного противоречащего ей эмпирического наблюдения. Если теория предполагает, что произойдет событие X, а мы видим, что этого не случилось, то теория опровергнута и от нее следует отказаться. Однако любой науке было бы нелегко развиваться, руководствуясь столь жесткими критериями, и трудно понять, как вообще может происходить рост знаний, если придавать такой вес каждому негативному наблюдению. Такого рода “наивный принцип потенциальной опровержимости” можно обнаружить в ранних работах Поппера, но позднее, в более зрелых трудах, он отказался от такой позиции и пришел к “утонченному” принципу опровержимости (“sophisticated”falsificationism)n.

С точки зрения “утонченного” принципа гипотезы не являются изолированными конструкциями; их следует трактовать как части более крупных динамических теоретических систем, эволюционирующих во времени. Теоретические тезисы не автономны — они, в свою очередь, зависят от других допущений и служат звеньями в цепи логической аргументации. По мере появления новых аргументов и допущений изменяется и форма, и содержание теоретической системы. Однако, хотя, отвергая наивный принцип потенциальной опровержимости, мы приходим к более глубокому воззрению на содержание и развитие теорий, все равно остается открытым вопрос о том, когда надлежит отказаться от теории на основании противоречащих ей свидетельств, а когда этого делать не следует. Приверженцы методологии Поппера не предложили никакого решения этой мучительной проблемы.

Тот факт, что гипотезы неавтономны, связан с так называемым тезисом Дюэма—Куайна (по именам французского физика Пьера Дюэма и американского философа Уилларда ван Ормана Куайна)13. Согласно этому тезису, опровергнуть одиночные гипотезы невозможно, поскольку проверяется всегда комплекс гипотез. При таких обстоятельствах трудно опровергать гипотезы, руководствуясь критерием Поппера. Согласно тезису Дюэма—Куайна, никогда нельзя быть уверенным в том, что можно опровергнуть основную гипотезу, не затронув другие, вспомогательные.

В работе Cross (1982b) приводится пример, иллюстрирующий проблему неразрывной связи гипотез в экономической науке. Гипотеза устойчивого спроса на деньги всегда проверяется совместно с целым рядом других гипотез, как-то гипотезы, сопряженные с определением существенных информативных переменных, гипотезы, в соответствии с которыми эти переменные измеряются, гипотезы, вытекающие из типа применяемой экономической теории, гипотезы по поводу временных лагов функции спроса на деньги, гипотезы, лежащие в основе оговорки ceteris paribis [при прочих равных условиях], гипотезы, связанные с используемыми статистическими методами и допустимым уровнем ошибки, и т. д., ad nauseam [до тошноты]. Сам по себе ключевой тезис никогда не бывает доступен опровержению.

Короче говоря, никакая наука не развивается и принципиально Fie может развиваться при строгом соблюдении условий Поппера. И “наивный”, и “утонченный” принцип потенциальной опровержимости сталкивается, по всей видимости, с непреодолимыми затруднениями. Каким бы ни было опровергающее наблюдение, никогда нельзя с определенностью сказать, опровергается ли основная гипотеза или вспомогательные.

Помимо тезиса Дюэма—Куайна, существует еще одна линия аргументации, получившая мощное развитие в одной из работ Барри Хиндесса (Hindess, 1977с) и наносящая методологии Поппера смертельный удар. Эти рассуждения показывают, что, несмотря на резкую критику, которой Поппер подвергает позитивизм, в его методологии присутствует остаточный эмпиризм, проявляющийся в идее тестирования теории наблюдаемыми фактами.

Такой вердикт может показаться странным, если учесть, что Поппер отвергает позитивистскую идею возможности проверки теории фактами и отрицает существование или даже возможность языка наблюдений, не подкрепленных никакой теорией. С его точки зрения, несостоятельно само разграничение между языком теории и языком наблюдений, которое проводят Рудольф Карнап и другие позитивисты. Поппер настаивает на том, что любые отчеты о наблюдениях — всегда интерпретации, причем “интерпретации в свете теории” (Popper, 1959, р. 7п.).

Однако констатация того, что все наблюдения привязаны к той или иной теории, не спасает методологию Поппера. Напротив, она лишь подчеркивает ее непоследовательность. Проблематичность позиции Поппера в том, что решающим критерием для него по-прежнему остается тестирование теории фактами, полученными путем эмпирических наблюдений. Но, как отмечает Хиндесс (Hindess, 1977с, р. 165), коль скоро не может быть свободного от теорий языка наблюдений (точка зрения, признаваемая и Поппером), “у доктрины проверки теории фактами нет рациональной основы”. Позиция Поппера непоследовательна: с одной стороны, он полностью признает, что все эмпирические факты и наблюдения окрашены исходными теоретическими предпосылками, а с другой — сердце- вину его методологии составляет идея решающих эмпирических тестов на потенциальную опровержимость. И все же теорию нельзя опровергнуть фактами, ибо сами факты всегда привязаны к тем или иным теоретическим рассуждениям.

В некоторых аспектах эта аргументация аналогична основанной на тезисе Дюэма—Куайна, поскольку признается, что на всех наблюдениях лежит отпечаток теорий, понятийных схем или гипотез. Таким образом, никакое наблюдение, которое, по Попперу, могло бы “опровергнуть” теорию, нельзя провести независимо от ряда вспомогательных гипотез, частично связанных с самим актом наблюдения. Если мы признаем, что любое наблюдение связано хотя бы с одной вспомогательной гипотезой, то аргументы Хиндесса против Поппера очень хорошо согласуются с обсуждавшейся выше более общей проблемой тезиса Дюэма—Куайна.

В качестве примера рассмотрим различные противоборствующие друг другу теории инфляции, в которых предполагается, что общий уровень цен определяется либо количеством денег, либо уровнем заработной платы, либо каким-то третьим фактором. По Попперу, теория, относящаяся к данной группе, по-видимому, была бы опровергнута, если бы не ряд наблюдений, свидетельствующих о наличии корреляции (с запаздыванием аргумента или без такового) между независимыми переменными и уровнем цен. Однако любое такое наблюдение зависит от целого ряда допущений и теорий, окружающих как сами понятия “уровень цен”, “денежная масса”, “уровень заработной платы” и т. п., так и измерение этих параметров. Действительно, споры по поводу того, как их измерять, никогда не утихали. И каждый раз при выборе методов измерения немалую роль играет та или иная теоретическая формулировка. Таким образом, невозможно понять, как можно убедительно опровергнуть любую такую теорию инфляции на основании какого бы то ни было ряда наблюдений.

По этим причинам решающая эмпирическая “перестрелка”, когда группа эконометристов, поддерживающих одну из теорий, уступает победу другой на основании “имеющихся свидетельств”, — событие крайне редкое. Если оно и происходит, то, скорее всего, из-за того, что одна из сторон теряет веру или у нее сдают нервы, но отнюдь не потому, что вдруг появились свидетельства, неопровержимо доказывающие ложность теории.

Итак, попперовская критика логического позитивизма не знаменует начало революции, ведущей к основам надежной постпозитивистской методологии науки, по той причине, что Попперу так и не удалось избавиться от эмпиристской идеи проверки теории фактами, т. е. от остаточного эмпиризма. Труды Поппера не совершили переворота в методологии; они одна из последних глав философии науки эпохи позитивизма, но отнюдь не первая часть чего-то нового.

/>

Читайте так же:

Последние публикации

Комментарии запрещены.

Отвлекись
Объявления
Экономическая теория