Обучение персонала

Критика позитивизма и эмпиризма

Подобно проблемам, стоящими перед

Эмпиризм, включающий в качестве значительного подраздела позитивизм, веками подвергался широкой критике5. Он сводится к той точке зрения, что главным источником всех знаний являются чувственные данные, или “опыт”. Главный аргумент против эмпиристской эпистемологии, который следует привести в этом и других местах книги, заключается в том, что никакое наблюдение не может быть независимым от понятийной схемы, языка и теоретической системы наблюдателя. Соответственно на любых познанных объективных фактах лежит отпечаток предвзятой точки зрения исследователя. Все факты выражаются посредством той или иной формы языка, а беспонятийный и свободный от теорий язык невозможен.

Такую критику не следует смешивать ни с отрицанием самого существования реального мира вне нашего сознания, ни с утверждениями в том духе, что любое знание субъективно. Хотя многие критики эмпиризма придерживаются именно таких взглядов, последние вовсе не обязательно вытекают из приведенного выше главного аргумента; в частности, автор данной книги этих взглядов не разделяет. Более того, как будет показано ниже, из отрицания эмпиризма не обязательно следует, что эмпирическая работа в науке не представляет никакой ценности. Здесь следует отметить, что методологические позиции в данной книге образуются из сочетания антиэмпиризма, отрицания полной субъективности знания и признания позитивного значения для науки сбора данных и их анализа.

Ни одна из этих позиций не противоречит отрицанию эмпиризма. Повторяю: не существует таких фактов, которые воспринимаются нами как наблюдателями природного и социального мира независимо от наших теорий и понятий. Любое наблюдение нуждается и в отборе, и в интерпретации. Эмпирическая работа включает поиск и отбор данных из массы информации, которую не может целиком “переварить” теория. Обычно перед ученым стоит задача выбора явлений, подлежащих изучению, и принятия решения об игнорировании некоторых данных. Далее, вопросы, которыми задается наблюдатель, и интерпретация результатов анализа неизбежно окрашены его предвзятыми мнениями, прошлым опытом и ожиданиями. Нейтральная, объективная эмпирическая работа, когда факты говорят сами за себя, а эмпирические свидетельства служат беспристрастными попечителями научного прогресса, — несбыточная мечта.

Отвергая представление о легкоразличимой совокупности объективных, твердо установленных фактов, лежащих “где-то поблизости”, мы не должны впадать в противоположное заблуждение и полагать, что знание целиком сосредоточено в голове индивида. Хотя наблюдатель неминуемо осуществляет отбор и оформление свидетельств, они не являются чисто субъективными. Исследователь не может удостовериться в “фактах” независимо от своих теорий и понятий, но это не значит, что истинное содержание фактов полностью сводится к теориям или понятиям или что факты или понятия носят чисто субъективный характер.

По своей природе явное знание передается от человека к человеку и поэтому выражается на языке, принятом в обществе. Таким образом, способ выражения, принятый в конкретном используемом языке, придает дополнительную структуру каждой единице такого знания, и эта структура является продуктом социальных отношений и процессов. В какой-то мере социально закрепленный язык воздействует и на развитие теорий. Более того, как подчеркивает ряд философов науки6, наука — вид социальной деятельности и ее развитие предусматривает исходящие от общества генерацию, тщательную проверку и признание или отрицание теорий, процедур и норм. Следовательно, наука в принципе не может быть нейтральной в смысле полной свободы от пристрастий и предметов озабоченности общества и научной общественности.

Мы никогда не сможем доказать существования мира вне нашего сознания, но это не означает правомерности или желательности противоположного допущения. Мы исходим из того, что вне нас и за пределами наших ограниченных способностей восприятия существует реальный мир, который в какой-то степени может быть нами постигнут и оценен, несмотря на совершенно правильное утверждение, что любое постижение или оценивание мира зависит от предвзятых представлений субъекта. Короче говоря, объект восприятия реален, хотя само восприятие отягощено теориями. Таким образом, антиэмпиризм можно увязать с реалистической философией науки7.

Основные аргументы против эмпиристской позиции общеизвестны и вполне доступны пониманию многих исследовате- лей-практиков. Однако этим аргументам не уделяется достаточно серьезного внимания и не придается должного веса. Они подобны утомительной, трудноразрешимой проблеме, которая, если обращаться к ней слишком часто или заниматься ею слишком серьезно, затормозит и без того медленный “прогресс”, достигаемый в ходе повседневной деятельности. Иссле- дователя-эмпирика такой вариант диссонанса сознания тяготит подобно проблемам, стоящими перед родителями, чьи дети растут в эпоху ядерных вооружений: большинство из нас осознает опасность и реальную возможность страшного исхода, но если мы будем придавать этому фактору то значение, которого он, возможно, заслуживает, то наша повседневная жизнь сильно осложнится. Многие превозмогают этот диссонанс, действуя так, как будто проблемы вообще не существует.

Пожалуй, некоторым исследователям удается сосуществовать с философской критикой эмпиризма, в принципе соглашаясь с тем, что у всякого наблюдения есть свое теоретическое или понятийное обрамление, но при этом полагая, что это обрамление можно постепенно свести к минимуму путем тщательной статистической обработки и логичной интерпретации данных. Однако с таким представлением о теории как последовательном приближении к эмпирической реальности следует обращаться с известной осторожностью. Дело в том, что не существует чисто эмпирического критерия, по которому можно было бы судить, приближает теорию к реальности то или иное ее “украшение” или нет. Одним из следствий отрицания эмпиризма является отсутствие объективного, не связанного ни с какой теорией мерила “расстояния” между теоретической моделью и реальным миром8.

Здесь возможна лишь одна уступка — согласиться с тем, что “степень приближения” можно выразить в терминах и допущениях самой теоретической парадигмы. За неимением соответствующего мерила последовательное приближение к реальности может лишь тогда быть целью “нормальной науки” (см. Kuhn, 1962), когда в сообществе ученых царят согласие и единые для всех подходы и стандарты. Создание подобного консенсуса или замена старого консенсуса новым может стать достойной целью развития теории, но не существует методологических рецептов, обеспечивающих какой-либо из имеющихся парадигм автоматическую поддержку.

/>

Читайте так же:

Последние публикации

Комментарии запрещены.

Отвлекись
Объявления
Экономическая теория