Обучение персонала

Множественность уровней сознания

Из всего, что

У всех школ постфрейдистской психологии есть один общий элемент: человеческое сознание не функционирует на одном в каком-то смысле рациональном уровне. Фрейд по сути делит разум между сознательным и бессознательным. Однако Артур Кестлер и другие авторы предлагают более сложное разграничение.

«В нашем привычном образе мыслей глубоко укоренена декартовская традиция отождествления “разума” с “сознательным мышлением”; она постоянно заставляет пас забывать очевидный, тривиальный факт, что сознание следует трактовать не по принципу “все или ничего”, а как вопрос степени. Существует непрерывная шкала градаций —- от бессознательного состояния после удара по голове, через ограниченные формы сознания во сне без сновидений, в сновидении, во сне наяву, в дремотном состоянии, при эпилептическом автоматизме и т. д. вплоть до ясного бодрствующего сознания после пробуждения» (Koestler, 1967, р. 238).

На Кестлера, как и на многих других, оказала влияние теория систем, и он использовал ее концепцию структурированной иерархии механизмов управления. Ряд психологов и системных теоретиков успешно применили эту концепцию к человеческому разуму. Но независимо от подхода доводы в пользу многоуровневой иерархической структуры человеческого разума неотразимы. Споры о том, является ли “экономический человек” полностью рациональным или вообще нерациональным субъектом, создают ложную дихотомию. Одушевленные агенты одновременно и рациональны и нерациональны.

На высших уровнях сознания и мышления мы действительно совершаем рациональные вычисления в ограниченном объеме и на их основе строим планы будущих действий. Но, как отмечает Джон Сирль, “широко распространенная ошибка заключается в предположении, что все преднамеренные действия являются результатом каких-то размышлений, что им предшествует цепь практических рассуждений”. Например, такие действия, как обыденные разговоры, не всегда бывают продуманными. “В таких случаях действительно имеет место намерение, но оно не формируется заранее, до начала самого действия”, и Сирль называет его “намерением в процессе деятельности” (Searle, 1984, р. 65). Вообще работы Сирля (Searle 1983, 1984) дистанцируются и от бихевиористской, и от механистической концепции разума. В них нет ошибочного допущения о едином, недифференцированном уровне сознания и намеренности действий.

“Намерение в процессе деятельности” — понятие того же (или чуть более высокого) уровня, что и “практическое сознание”, как его определяет и широко использует Энтони Гид- денс: «Практическое сознание состоит из всего, что составляет неявное знание действующих лиц, как “вести себя дальше” в данной социальной обстановке, но не может быть ими прямо и логично сформулировано» (Giddens, 1984, p. XXIII). Примечательно, что Гидденс осознает наш интеллектуальный долг перед Фрейдом, но отвергает разделение психики на “ид” (подсознание), “эго” и “супер-эго”, а также представление о том, что “практическое сознание” защищено от полного света рассудка барьером психологического вытеснения. Однако совершенно очевидно, что неунитарную концепцию сознания Гидденс взял на вооружение не без влияния Фрейда.

Где-то ниже намерений в процессе деятельности находятся привычки, которые сами различаются по типам. Есть привычные судорожные движения или невротическая реакция. К числу привычек иного рода относятся сложные, заранее спланированные действия типа ежедневной езды на работу на автомобиле; эта привычка укореняется настолько глубоко, что мы, можно сказать, переходим в режим “автопилота” и наше сознание занимают мысли о посторонних вещах, а прибыв к месту назначения, мы не в состоянии вспомнить ни одного эпизода поездки. Категорию еще более низкого уровня по сравнению с привычками составляют многообразные рефлексы и такие автоматические действия, как дыхание.

Есть еще одна категория, показывающая, что данная иерархия может оказаться не элементарной и не одномерной. Речь идет о слабоволии или несдержанности, когда люди поступают вопреки собственным здравым, или “рациональным”, суждениям. Мы можем действовать определенным образом, при этом осознавая, что такие поступки отнюдь не в наших интересах. Хорошо известны такие примеры, как неконтролируемый приступ ярости или лишняя рюмка перед тем, как сесть за руль и ехать домой. Для рационалистической концепции деятельности слабоволие представляет серьезную проблему, так как агент при этом сам признает несоответствие своих поступков первоначальным намерениям. “Специфика несдержанности именно в том, что человек не может понять самого себя” — к такому заключению приходит Дональд Дэвидсон после тщательного рассмотрения данного вопроса (Davidson, 1980, р. 42). Привычки и рефлекторные действия могут быть совместимы с намерениями более высокого уровня, но несдержанность — по определению никогда.

Сложность структуры разума можно проиллюстрировать на примере сна. Сложный феномен сновидений показывает, что в самом сне возможны разные уровни сознания, тогда как на полноценную деятельность в бодрствующем состоянии влияют ограничительные факторы. Во время сна сохраняется функциональность большинства рефлексов и автоматических действий. Однако наше восприятие может быть бессознательно избирательным: мы слышим телефонный звонок, но не собственный храп.

Читайте так же:

Последние публикации

Комментарии запрещены.

Отвлекись
Объявления
Экономическая теория