Обучение персонала

Некоторые специфические варианты контракта с “примесями”

Некоторые специфические варианты контракта с “примесями” рассуждения

Притом что элементы привычной практики и “органического единства” присутствуют в каждом отдельно взятом контрактном соглашении, очевидно, что существует много различных видов контракта и соответственно форма и удельный вес этих признаков также различны.

Ряд примеров, рассмотренных Дюркгеймом, связан с людьми свободных профессий. Он отмечает, что помимо формальных контрактных соглашений отношения с представителями этой категории во многом обусловлены строгими моральными обязательствами. Даже если врач работает в частном секторе, от него требуется верность духу клятвы Гиппократа, особенно в вопросах, связанных сохранением врачебной тайны, здоровьем и благополучием пациентов. От учителя ожидается преданность делу образования и интересам учеников. Предполагается, что ученым движет желание обогатить фонд человеческих знаний и что он честен и добросовестен в своих исследованиях. Во всех этих примерах считается оправданной общая предпосылка об определенной приоритетности таких моральных соображений.

В книге У.О. Хагстрома “Научное сообщество” (Hagstrom, 1965) отмечается, что от научных работников и университетских профессоров ожидают выхода за рамки отношений, связанных с контрактом и обменом, и такого “вклада” в фонд знаний вообще и в научные журналы в частности, который обычно не приносит денежного вознаграждения. Безусловно, возможны и другие виды вознаграждения: престиж, повышенные шансы на продвижение в научной карьере и т. д., но сводить все это к разряду личного расчета, выгод и убытков означает упускать из виду суть дела. Пусть даже верно, что почет и карьера являются важными стимулами к научно-исследовательской деятельности. Но если бы ученые откровенно признавались в том, что побудительным мотивом их исследований и публикаций служат соображения личной выгоды, то это обесценило бы содержание их работы в глазах тех, на кого они стремятся оказать влияние.

Вслед за Нейлом Смелзером (Smelser, 1959) и другими авторами Хагстром утверждает, что научная публикация служит примером более общего антропологического феномена “принесения в дар”, характерного “не только для науки, но и для всех тех институтов, которые связаны с сохранением и передачей общих ценностей; к числу таких институтов относятся семья, религия, сообщества” (Hagstrom, 1965, р. 12). И хотя часто ожидается, что приносящие такие “дары” получат вознаграждение и компенсацию, как правило, это не предусмотрено никаким контрактным соглашением14.

Хагстром утверждает, что отношения, регулирующие услуги людей свободных профессий, отличаются от обычного контракта на рынке. Здесь предполагается, что у агентов есть определенная система ценностей и моральный кодекс. Отказ от какого-либо морального контроля подорвал бы всю систему отношений. В частности, считается, что моральные ценности одерживают верх над любыми индивидуальными или корпоративными расчетами издержек и выгод, сопряженных с той или иной деятельностью:

“Вообще, там, где предполагается сильная приверженность системе ценностей, рациональное взвешивание наказаний и вознаграждений считается неподобающей основой принятия решений. Можно усомниться в лояльности граждан, не предающих свою страну только потому, что такое деяние карается законом; если отец воздерживается от инцеста только из страха перед общественным мнением, то он недостоин родительских прав; ученых, выбирающих для своих исследований такие проблемы, решая которые они, как им кажется, завоюют больше признания у своих коллег, нельзя считать хорошими учеными” (Hagstrom, 1965, р. 20).

Во всех этих примерах санкции против отклонения от нормы как будто не действенны. Для нарушителя их бессилие очевидно, а “законопослушные” обычно не признаются, что именно в их случае угроза санкций имеет сколько-нибудь существенное значение. Однако, как указывает Хагстром, “это не значит, что санкции не важны; на самом деле это означает, что требуется нечто большее, нежели внешнее подчинение нормам; не менее, если не более, важно внутреннее согласие с ними” (Ibid., р. 20).

Из этих рассуждений вытекает, что, такие отношения не исключают исчисления доходов и убытков, но не сводятся к нему, причем, что особенно важно, как правило, лица, вовлеченные в эти отношения, отрицают наличие подобных соображений. Утилитаристская модель “рационального экономического человека” не может уловить ни природу и функцию приверженности моральным ценностям, ни сложный характер типичных для этой сферы отношений, основанных на “принесении в дар”.

Читайте так же:

Последние публикации

Комментарии запрещены.

Отвлекись
Объявления
Экономическая теория