Обучение персонала

Остаточная значимость эмпирических свидетельств

Отказ от эмпиристского представления об имеющихся чистых (т. е. свободных от какого-либо теоретического осмысления) свидетельствах, “лежащих где-то поблизости”, которые можно использовать для “подтверждения”, “опровержения” или “оценки” теории, не означает, что эмпирические свидетельства не имеют никакого веса или что у них нет своей функции в развитии науки. Прежде всего необходима иная трактовка свидетельств — в них надо видеть не определенную данность, а нечто, отчасти порожденное имеющимися теориями и концепциями. Из отрицания эмпиризма не следует, что эмпирические свидетельства не имеют значения для науки или что эмпирическая работа не представляет никакой ценности. Однако при этом факты уже не “говорят сами за себя”.

Есть важный пример, иллюстрирующий роль эмпирических свидетельств при оценке неоклассической гипотезы максимизации. Как будет показано ниже вопреки некоторым утверждениям противоположного характера критику этой ключевой идеи можно подкрепить весомыми экспериментальными и иными фактами. Здесь же мы выскажем вкратце некоторые дополнительные соображения по поводу “остаточной” значимости эмпирических свидетельств. Исследовательская программа, основанная на конкретной теоретической системе или парадигме, генерирует “собственные факты”; тем не менее и на самих этих фактах, и на процедуре их отбора лежит отпечаток понятий и теорий, присутствующих в данной программе. Эти факты вполне можно описать в терминах исходных теоретических предпосылок, либо же они сами могут породить проблемы или парадоксы в рамках господствующей парадигмы. Так, например, в конце 60-х годов факт одновременного высокого уровня инфляции и безработицы поставил под сомнение кривую Филлипса, что вызвало бурную полемику и послужило причиной потока нововведений в экономической теории мэйнстрима. В данном случае эмпирические свидетельства не стали поводом для опровержения теории, в основном реакция свелась к рассмотрению расширенной кривой Филлипса, полученной путем включения дополнительной переменной, отражающей ценовые ожидания. Эмпирические свидетельства никогда не играют решающей роли и не бывают абсолютно неотразимыми, но они могут оказывать воздействие и часто действительно его оказывают.

Таким образом, в рамках “внутренней” критики теории можно высказывать суждения по поводу того, насколько хорошо эта теория справляется с проблемами и парадоксами, которые возникают из ее “собственных” фактов. Более того, в некоторых важных случаях альтернативные исследовательские программы содержат ряд общих фактов и теоретических идей, примером чему служит развернувшаяся в 60—70-х годах полемика между монетаристской доктриной и кейнсианством в интерпретации Хикса—Самуэльсона. Следовательно, если фактам, которыми оперируют различные теории, дается обшая для этих теорий оценка, то иногда появляется возможность сравнительной оценки качества самих теорий. По крайней мере, это тот случай, когда определенную силу может обрести “внешняя” критика.

Соответственно релятивистская или субъективистская позиция в вопросах, касающихся теорий и эмпирических фактов, не есть нечто, навязанное нам извне. Теории постоянно развиваются (хотя и очень разными темпами), их суть проясняется, они никогда не бывают законченными, а значит, вероятно, опираются на изменяющиеся и перекрывающие друг друга совокупности знаний. Не существует такого объекта, как неподвижная завершенная теоретическая система с присущими ей одной (“собственными”) эмпирическими фактами, отгороженная непроницаемой стеной от остального мира науки. И хотя некоторые теоретические системы слывут замкнутыми в себе и зашоренными, в конечном счете ни одна из них не является изолированным островом. Именно наличие взаимных связей, присущих всему научному процессу, указывает на неадекватность сложившихся представлений о релятивистской точке зрения.

Напротив, по уже указанным причинам не может быть ни единственно верной абсолютной теории, ни чисто абсолютистской концепции знаний или фактов. Абсолютная истина — химера, и к научному познанию нет легких путей. И сама наука не стоит на месте и не абсолютна. Как писал Ларри Лаудан (Laudan, 1977), лучше ее трактовать как процесс, в ходе которого последовательно выявляются проблемы и парадоксы и делаются попытки их решить. И как подчеркивают Томас Кун (Kuhn, 1962) и другие авторы, этот процесс не обходится без влияния социальной системы, в которой трудятся ученые, а также доминирующих идеологий и внутренней социологической динамики научного сообщества.

Читайте так же:

Последние публикации

Комментарии запрещены.

Отвлекись
Объявления
Экономическая теория