Обучение персонала

Полезность критики гипотезы максимизации

Разрабатывать исключительно на основе

Концепция “рационального экономического человека” с самого начала господствовала в неоклассической экономической теории2. Существуют разные редакции определения этого объекта, но во всех присутствует одна и та же главная идея — что экономические агенты максимизируют нечто, обычно именуемое полезностью. В своем знаменитом “Эссе о природе и значении экономической науки”, вышедшем в свет в 1937 г., Лайонел Роббинс утверждал, что данный принцип эквивалентен принципу последовательного упорядочения предпочтений. Такое представление лежит в основе работ большинства эко- номистов-неоклассиков, причем предполагается слабое упорядочение предпочтений, которое транзитивно и иррефлек- сивно.

О выявленных предпочтениях, и не только о них

Пол Самуэльсон (Samuelson, 1938) заявил, что готов продемонстрировать, каким образом можно выявить предпочтения, наблюдая выбор, осуществляемый потребителем. Тем самым утверждается, что теория спроса больше не нуждается в поправках на ограниченность субъективного восприятия, фигурировавших в прежних ее изложениях. Самуэльсон заявляет, что неоклассическая теория уже стала научной, а для того, чтобы объяснить поведение потребителя, следует просто за ним понаблюдать. Как отмечает Ян Литтл (Little, 1949), при таком подходе “теорию потребительского спроса можно разрабатывать исключительно на основе логически последовательного поведения”. Более того, по мнению многих экономистов, неоклассическая теория становится уязвимой для опровержений. Один из вариантов такого опровержения мог бы возникнуть, если бы удалось найти пример предпочтений, для которых не соблюдается закон транзитивности. Хотя наблюдение такой непоследовательности маловероятно, оно могло бы опровергнуть всю теорию.

Данная позиция пока остается общепринятой, несмотря на то что с ней сопряжено немало проблем. Первая из них — утверждение, что нетранзитивное упорядочение предпочтений либо реально наблюдается на практике, либо может быть предсказано3. Было доказано, что такого рода феномены теоретически можно объяснить с помощью моделей, в которых продукты обладают не одним, а многими качественными признаками (Georgescu-Roegen, 1954; Tversky, 1969). Тем самым непоследовательное, или нетранзитивное, упорядочение следует считать общим случаем, а “рационального экономического человека” — скорее исключением, нежели правилом.

Второе направление критики будет детально обсуждаться ниже. Речь идет о часто возникающем вопросе в связи с принятым в неоклассической теории выбора крайним и неприемлемым допущением о полном знании. Например, по оценкам, приводимым в работе Earl (1983), в супермаркете средней руки предлагается как минимум тыс. различных продуктов, и нельзя ожидать от потребителя всеобъемлющего последовательного выбора из такого количества товаров. Невозможно узнать и оценить существенные характеристики каждого из них.

Источник третьей проблемы — тот факт, что мы не можем выявить все предпочтения в одночасье. Поскольку наблюдаемые акты выбора разделены во времени, мы никогда не будем уверены в том, что два “выявленных варианта выбора” проистекают из одной и той же функции предпочтений и тем самым выявляют некое предпочтение. Функция предпочтений могла измениться, и узнать об этом нет никакой возможности. Коль скоро мы учитываем временной фактор, под вопросом оказываются и операциональная значимость, и потенциальная оп- ровержимость теории. Эксперименты с выявленными предпочтениями, проводимые в реальном времени, нельзя использовать в целях опровержения допущений о логически последовательном поведении4.

Однако знаменательно, что “авангардистская” неоклассическая теория подает признаки корректировки по крайней мере в связи с одной из перечисленных проблем. Хотя публикации по-прежнему изобилуют ссылками на рациональность и рациональное поведение, что указывает на сохранность идей твердого ядра, некоторые авторы вносят изменения в перечень фундаментальных аксиом. В частности, налицо рассмотрение теории поведения потребителя без допущения о транзитивности предпочтений (Chipman, 1971; Sonnenschein, 1971). В этих работах показано, что “необходимые для доказательства существования, оптимальности и симметричности конкурентного равновесия характеристики поведения потребителей определяются исключительно из того факта, что потребители — максимизирующие субъекты. Отсюда следует, что аксиома транзитивности в теории поведения потребителей — ограничительное допущение, в котором нет надобности при анализе конкурентного равновесия” (Sonnenschein, 1971, р. 2—1). Таким образом, рациональный выбор теперь трактуется как выбор, при котором некое лицо выбирает такой элемент доступного ему множества вариантов, что никакой другой элемент не является более предпочтительным, чем данный5. Такая формулировка допускает возможность того, что данному лицу безразлично, какой из ряда “наилучших” элементов выбрать.

Если употреблять понятие рациональности как синоним логической последовательности, то между концепциями рационального и максимизирующего поведения возникает небольшое, но значимое различие. Но коль скоро аксиома логически последовательного поведения оказалась поколебленной, выявить это различие стало еще труднее. Действительно, можно с полной уверенностью утверждать, что идея максимизации всегда составляла суть понятия “рациональный экономический человек”. В последние годы стали уделять больше внимания приложению неоклассического анализа к такому миру, где время, риск и неполнота информации становятся реальными факторами. Но идея максимизации, возможно в модифицируемой форме, по-прежнему сохраняется. Предполагается, что экономические агенты максимизируют ожидаемую полезность и в состоянии корректировать свое поведение, основываясь на новой информации, в соответствии с некоторым байесовым процессом. Какие бы изменения и уточнения ни претерпевала теория, “экономический человек” по-прежнему остается в основном максимизирующим и оптимизирующим субъектом.

Читайте так же:

Последние публикации

Комментарии запрещены.

Отвлекись
Объявления
Экономическая теория