Обучение персонала

Потенциальная возможность нарастания нестабильности

Отвергая концепцию экономического агента из неоклассической теории, который постоянно занят вычислениями и предельными корректировками, и делая акцент на факторах инертности и привычек, не следует забывать о том, что сами привычки могут изменяться. И хотя мы несем груз прошлого в виде институтов, оказывающих формирующее воздействие на нашу жизнь и господствующих над ней, такие экономисты- институционалисты, как Веблен, никогда не упускали из виду процессы эволюции самих институтов и привычек: “Сегодняшняя обстановка формирует институты завтрашнего дня вследствие процесса принудительного отбора, действуя на привычные взгляды людей на вещи и таким образом изменяя или укрепляя точку зрения или духовную позицию, унаследованную от прошлого” (Veblen, 1899, р. 190).

Далее, подчеркивая значимость и функциональность привычек и рутины, не следует игнорировать тот факт, что имеет место и сознательный выбор, и целеустремленная деятельность. Таким образом “процесс принудительного отбора” не идет по раз навсегда проложенной колее. Институты изменяются, и даже постепенные изменения могут в конечном счете привести систему в состояние такой напряженности, что не исключены внезапные конфликты или кризисы, в результате которых происходят изменения в деятельности и социальных установках людей. Тем самым всегда остается возможность нарушения нормального хода событий: “всегда будут моменты кризисных ситуаций и резких структурных перемен, когда существующие конвенции или установившийся порядок терпят крах” (Lawson, 1985, р. 921). В любой социальной системе рутинизированное поведение одних агентов вступает во взаимодействие с изменчивыми или произвольными решениями других.

Этому взаимодействию привычной и обдуманной деятельности с вытекающими из него последствиями в виде напряженности между институциональной стабильностью и резкими структурными сдвигами следует придавать особое значение. Принятие институционалистского воззрения на формирование и развитие поведения не означает приверженности детерминизму. Можно делать акцент и на значимости рутины и привычки в формировании поведения, и на важной роли определенных элементов стратегического мышления и их возможных разрушительных воздействиях на стабильность. Такого рода напряженность между нормальным ходом событий и кризисом можно проиллюстрировать следующей цитатой из Веблена:

“Привычные отношения индивида с его товарищами по группе не только служат сдерживающим и направляющим фактором поведения индивида, но и сами эти отношения в силу своего институционального характера изменяются с изменением институциональной обстановки. Потребности и желания, цели и устремления, пути и средства, диапазон и направленность поведения индивида суть функции от институциональной переменной, характер которой весьма сложен и неустойчив” (Veblen, 1909, р. 245).

При таких компонентах можно предвидеть процессы нарастающего усиления господствующих привычек мышления и деятельности на протяжении длительных периодов. Но сам такой процесс может привести к внезапным крутым переменам. Закоснелость общества может стать причиной распада экономической инфраструктуры в результате поражения в борьбе с более энергичными внешними конкурентами или же вызвать противодействие изнутри, что приведет к установлению нового, модернизированного порядка. И наоборот, безоглядно динамичная система может потерпеть урон от собственной непоследовательности, неумелого ведения дел или отсутствия перспективы и зайти в тупик, так как люди, вовлеченные в ее головокружительный “полет”, не имеют ни долгосрочных целей, ни устойчивой системы ценностей.

С точки зрения Веблена, экономическая система — это не “самоуравновешивающийся механизм”, а “поступательно развивающийся процесс”. Экономические институты суть комплексы привычек, ролей и общепринятых типов поведения. Однако в современном индустриальном обществе с его импульсивными технологическими и социальными изменениями и возникающими при каждой технологической или управленческой инновации столкновениями между новыми концепциями и устоявшимися традициями поступательный характер экономического развития может при определенных обстоятельствах означать не постепенный непрерывный прогресс, а кризис.

Несмотря на географическую и интеллектуальную дистан- цированность научной деятельности Кейнса от американских институционалистов, в одной из самых важных глав его “Общей теории занятости, процента и денег” (Keynes, 1971b, ch. 12) можно найти впечатляющее противопоставление нормального поведения, диктуемого господствующими конвенциями, возможному нарастанию нестабильности. Однако позиция Кейнса по ряду ключевых аспектов расходится с институционалистской.

Суть дела в том, что принятая в нашей книге институциональная точка зрения означает радикальный разрыв с тем типом теоретических построений на основе концепции равновесия, который на протяжении более чем столетия пронизывает ортодоксию. В неоклассической теории идеи общего или частичного равновесия наряду с теоретическими описаниями механизмов достижения равновесия занимают господствующее положение. И все же все великие еретики экономической мысли прошлого, в том числе Карл Маркс, Торстейн Веблен и Джон Мейнард Кейнс, пытались расширить границы экономической науки, вывести се за рамки исключительной одержимости равновесным теоретизированием. Скептическое отношение к ценности теории равновесия является положительной чертой работ представителей австрийской школы, Джорджа Шэкла, бихевиористов и пост-кейнсианцев. И напряженность между устойчивостью и распадом, выявленная развивающимся институционализмом, служит еще одним свидетельством отказа от идеи механического равновесия.

Читайте так же:

Последние публикации

Комментарии запрещены.

Отвлекись
Объявления
Экономическая теория