Обучение персонала

Шоттер — важные заключения для экономической политики

Шоттер - важные заключения для экономической политики фьючерсные рынки

 

В одной из последующих работ Шоттер выводит из своей теории важные заключения для экономической политики, подвергая критике экономическую теорию “свободного рынка”, пропагандируемую “новыми правыми” (Schotter, 1985). Его утверждения относительно функциональной роли институтов и жестких конвенций в процессе принятия решений как внутри рынка, так и вне его очевидным образом противоречат воззрениям “новых правых” о необходимости отмены как можно большего количества всех этих строгих правил и конвенций.

“Новые правые” объявили “крестовый поход” в защиту расширения сферы рынка за счет таких “неэластичностей” и экономических трений, как профессиональные союзы и фиксированный валютный курс. Приведенные выше доводы показывают, что обойтись без этих “неэластичностей” и трений не так легко, как то полагают апологеты свободного рынка. Таким образом, представление о совершенно конкурентной и “свободной” рыночной системе не что иное, как недостижимая утопия правых.

Шоттер называет свой анализ “критикой [неоклассической теории] изнутри” (Schotter, 1985), потому что исходит из некоторых базовых допущений неоклассики, но приходит к выводам, чуждым этой теории. Именно эта внутренняя критика составляет самую большую ценность его работы. Есть веские основания утверждать, что, поскольку теория игр, во-первых, неизменно исходит из допущения о максимизирующем “экономическом человеке”, а во-вторых, не отражает в полной мере всего масштаба информационных проблем реального мира, она не может служить более широкой основой для какой-либо экономической теории социальных институтов.

Выше отмечалось, что благодаря существованию фьючерсных рынков неоклассической теории, возможно, удалось бы преодолеть некоторые затруднения, сопряженные с проблемой формирования ожиданий. Однако говорилось и о том, что такие фьючерсные рынки были бы не в состоянии преодолеть эти трудности в мире, где царят неопределенность и ограниченная рациональность, и поэтому институты и конвенции по-прежнему играли бы существенную роль в формировании ожиданий на будущее. Тем самым встает вопрос: может ли включение в рассмотрение неопределенности и ограниченной рациональности обогатить идеи Шоттера и защитить их от контраргументов неоклассической теории? Представляется, что в отличие от работ Ричардсона моделям Шоттера, опирающимся на теорию игр, трудно противостоять контраргументам, апеллирующим к фьючерсным рынкам.

Несмотря на то что Шоттер вскользь упоминает об ограниченной рациональности (Schotter, 1981, р. 148—149), он придает особое значение теоретико-игровому допущению об использовании “всем актуальной информации” агентами, которые при определении оптимальной стратегии не пренебрегают никакими данными (Ibid., р. 160). Однако, по утверждению Герберта Саймона, такие всеобъемлющие расчеты невозможны по причине ограниченной вычислительной мощности любого компьютера или человеческого мозга. Одна из функций институтов, уже обсуждавшаяся ранее, состоит в том, чтобы облегчать деятельность людей в ситуации, когда такие всеобъемлющие вычисления невозможны.

В теории игр неопределенность не играет главенствующей роли, так как считается, что действующие лица осведомлены как о полном наборе вариантов стратегии, так и о размере выигрыша при каждой из этих стратегий. Как указывает в своих критических замечаниях Джордж Шэкл, теория игр исключает такой феномен, как фактор внезапности: “Внезапность — это использование недостаточной информированности противника или его опоры на ложное знание, которое он ошибочно считает достоверным” (Shackle, 1972, р. 423). В действительности же, утверждает Шэкл, “наиболее мощным ресурсом в распоряжении реального участника игры может оказаться именно эксплуатация неполной информированности… других участников об условиях, в которых проходит состязание” (Ibid., р. 426). По этой причине теоретико-игровая картина не дает адекватного представления о структуре конкуренции и рынков.

Вообще говоря, теория Шоттера выдвигает на первый план некоторые важные функции институтов и конвенций, но проливает мало света на процессы, посредством которых тот или иной институт развивается и отмирает. Она просто предполагает, что причиной появления института является его эффективность с точки зрения рационального поведения агентов. А поскольку фактор внезапности исключается из рассмотрения, не исследуется и возможность распада института по причине нарушения соответствующих конвенций и рутин.

Более адекватная теория институтов придаст больше значения функциям привычек и рутин в росте и трансформации институтов. Однако, как это видно из работ Ричардсона, сердцевину такой теории, вероятно, должно составлять указание того места, которое занимают ограничения и вынужденные взаимосвязи как факторы, обеспечивающие функционирование рыночной системы.

Подводя итоги, отметим, что все же не следует недооценивать общую значимость этих теоретико-игровых разработок. Благодаря им впервые удалось бросить серьезный и содержательный вызов трактовке рынка в экономической теории мэйнстрима. Если эти идеи развить и разумно использовать, то господствующие в значительной части экономической теории допущения о ничем не ограниченном свободном рынке окажутся существенным образом подорванными.

/>

Читайте так же:

Последние публикации

Комментарии запрещены.

Отвлекись
Объявления
Экономическая теория