Обучение персонала

Влияние когнитивистики — Познание, культура и общество

Информации еще не

Значимость когнитивистики для нашего текущего анализа была отмечена в предыдущей главе, где было показано, что не все мыслительные процессы происходят на одном уровне рациональности и обдумывания. Кроме того, есть еще более важная связь между когнитивистикой и рассуждениями в данной работе. Эта наука вводит социальный, культурный и институциональный аспекты, которые играют видную роль в литературе, посвященной мышлению, и без которых трудно обойтись. Одно из последствий включения таких аспектов заключается в том, что поддерживать неоклассическое воззрение на занятого постоянными расчетами рационального агента становится все труднее.

Живя и действуя в реальном мире, мы непрерывно получаем огромное количество чувственных данных. Чтобы придать смысл этой по видимости хаотичной массе информации, мы должны использовать благоприобретенные понятия, символы, правила и знаки. Восприятие — это акт распределения по категориям, и, вообще говоря, такие категории являются предметом обучения. Как пишет Джером Брюнер, процесс распределения по категориям —

“это присвоение категории объекту или событию чувственного характера в контексте более или менее обильных или надежных сигналов. Создание мысленного образа заключается в знании, как интерпретировать поступающие сигналы в связи с некоторой системой категорий. Оно зависит также от формирования взаимосвязанных категорий, гармонирующих с характером того мира, в котором приходится жить данному человеку. …Для того чтобы мысленный образ, порожденный восприятием, был адекватным, необходимо знание подходящих категорий, сигналов, полезных для правильного распределения объектов в таких системах категорий, а также представление о том, появление каких объектов вероятно в данной среде” (Bruner, 1973, р. 12).

Хотя теоретики-когнитивисты по-разному интерпретируют феномены познания1
и придают разную степень значимости социальному аспекту в овладении понятиями, этот аспект редко исключается из рассмотрения. Общепризнано, что значительная часть нашего понятийного аппарата приобретается посредством социальных контактов с другими людьми. Например, преобладает та точка зрения, что воспитание и подготовка к жизни в обществе в раннем возрасте способствуют развитию наших врожденных задатков восприятия и формированию понятийной основы разумной деятельности в сложном, изменчивом мире. Цитированная выше работа Брюнера фактически отражает одну из более субъективистских теорий восприятия, нежели подходы типа изложенного в работе Ульрика Нейссера (Neisser, 1976), где делается еще больший акцент на функции схем предварительного восприятия, посредством которых новая информация подвергается непрерывной обработке.

По крайней мере у приспособленного к жизни в обществе взрослого человека большинство понятий и систем восприятия выражаются на языке общества и связаны с социальной средой. Поэтому познание всегда является культурно-специфическим. Благоприобретенная понятийная схема отражает нашу культуру и унаследованные нами социальные нормы и правила. Как утверждает Барбара Ллойд, “вполне возможно, что индивиды, выросшие в разных культурах, черпают из окружающей их среды разные правила обработки информации” (Lloyd, 1972, р. 16). Именно потому, что наши знания о мире не возникают сразу же в готовом виде из чувственных данных по мере того, как последние достигают мозга, эти данные можно осмыслить, только овладев сложной культурно-специфической понятийной схемой. Действительность как таковая существует вне нашего разума, независимо от того, познаем мы ее или нет. Но та “действительность”, которую мы “видим” и “понимаем”, отчасти конструируется обществом2.

Мы не можем здесь обсуждать типовые различия между когнитивистикой и культурологией, да в этом и нет необходимости. Однако по некоторым фундаментальным вопросам позиция этих дисциплин во многом совпадает: факты не говорят сами за себя; обретение знаний о мире — акт не просто индивидуальный, а общественный. Вот типичный фрагмент:

«Каждому из нас нравится думать о себе как о человеке рациональном и независимом. Нам кажется, что наши идеи выработаны исключительно нами самими. И нам трудно осознать, насколько мало информации мы черпаем из непосредственного опыта соприкосновений с окружающей нас физической средой и как много информации поступает к нам лишь косвенным путем от других людей. …Наши априорные верования, взгляды и ценности образуют систему отсчета — своего рода “карту знаний”, которая предшествует обмену информацией и влияниями и осуществляет над ним контроль… Поскольку опыт контактов у разных людей весьма различен, можно ожидать, что их “карты” социальной действительности также будут сильно отличаться друг от друга» (McLeod and Chaffee, 1972, p. 50—51).

Несмотря на возрастающий интерес экономистов к тематике, связанной с информацией, знаниями и неопределенностью, мысль о принципиальном различии между чувственными данными и знанием остается абсолютно чуждой ортодоксии. Если не считать австрийской школы, редко можно встретить какой-либо намек на то, что факт поступления или доступности информации еще не означает ее одинаковое или единообразное восприятие агентами. Широко распространена предпосылка, что обучение всех агентов протекает одинаково. Проблему познавательных способностей либо упускают из виду, либо намеренно исключают из рассмотрения.

Однако примечательно, что на уровне экономической политики все более обостряются мировоззренческие разногласия в среде самих экономистов. С конца 60-х годов исчезает единомыслие, господствовавшее в экономической теории и политике в послевоенные годы. Раскол и конфронтация мнений усилились до такой степени, что общая понятийная база оценки экономической политики сузилась до предела. Ушли в прошлое те дни, когда среди подавляющего большинства экономистов царило согласие по поводу критериев, по которым следует оценивать экономическую политику. Теперь вполне возможна ситуация, когда несколько экономистов располагают одними и теми же данными о функционировании экономики и приходят к диаметрально противоположным выводам в вопросе о том, свидетельствуют эти факты об экономическом процветании или наоборот. Широко распространенная ошибка — приписывать подобные расхождения в оценках отсутствию полной информации или технических знаний об "истинном” положении дел в экономике. Когда речь идет о таком сложном объекте, как экономическая система, у нас есть все основания выдвинуть на передний план мировоззренческие разногласия. Расхождения, связанные с оценкой экономической политики, отчасти обусловлены различиями в понятийной схеме и связанной с ней системе ценностей, и не существует такого объема новой информации, поступление которого с течением времени обязательно привело бы к уменьшению таких разногласий.

Читайте так же:

Последние публикации

Комментарии запрещены.

Отвлекись
Объявления
Экономическая теория