Обучение персонала

Значение институтов – Привычки

Целую теоретическую систему

Поскольку полностью сознательное рациональное обдумывание всех аспектов поведения невозможно, так как потребовало бы необозримого объема информации и исключительных вычислительных способностей, люди овладели механизмами, благодаря которым можно совершать конкретные текущие действия, не прибегая к непрерывным рациональным оценкам. Такие механизмы обычно называют привычками, и тот факт, что они весьма актуальны для предмета нашего исследования, подчеркивал во многих своих работах Торстейн Веблен. Действительно, по Веблену, сами институты складывались из “общих для большинства людей привычных навыков мышления” (Veblen, 1919, р. 239).

Значимость привычек была признана и другими экономистами, например Фрэнком Найтом. Он был убежден, что силы, способствующие формированию человеческого общества, «относятся к промежуточной категории между инстинктом и умом. Это силы обычая, традиции или институтов. Такие правила распространяются в обществе, человек приобщается к ним посредством относительно пассивной и даже бессознательной имитации, так что подчинение любого взрослого индивида этим правилам в любой момент и составляет сущность “привычки”» (Knight, 1947, р. 4).

Один из ведущих представителей психологической экономической теории — этой непризнанной отрасли экономической науки — Джордж Катона утверждает, что привычки играют ключевую роль в экономическом поведении. Это относится не только к потребителю, но и к исследованию бизнеса. По мнению Катоны, “существуют многочисленные свидетельства того, что рутинное поведение очень часто имеет место в деловой жизни” (Katona, 1951, р. 2). Далее: “Чтобы понять деловую жизнь, следует изучать как привычные и рутинные действия, так и отказ от них в результате оригинальных решений. Поскольку привычное поведение встречается часто, деятельность в сфере бизнеса нельзя считать непрерывной адаптацией к изменяющимся условиям” (Ibid., р. 52).

Напротив, ни в неоклассической, ни в австрийской теории роль привычного поведения не получает достаточного признания. Например, “австрийцы” считают целенаправленными все действия, в том числе и привычные. Экономист-неоклассик придерживается той точки зрения, что привычки можно выразить одним из вариантов стандартной функции предпочтений. Таким образом, привычки трактуются как рациональные действия, поскольку предполагается, что издержки, сопряженные с их изменением, весьма велики; либо же в привычках видят повторение некоторого рационального выбора, сделанного в прошлом, или исход дарвиновского процесса естественного отбора, при котором гарантией оптимальности, а значит и рациональности всех повторяющихся действий является просто факт выживания агента, многократно прибегающего к этим действиям.

И все же все попытки неоклассиков включить привычки в свою теорию противоречат-общепринятому значению этого слова, отвечающему здравому смыслу. Люди вообще не занимаются сознательным осмыслением или вычислением издержек отказа от привычки. И обретение привычек не всегда результат сознательного рационального выбора. Представление о том, что все стойкие привычки оптимальны, противоречит понятию дурных привычек, которые есть у большинства из нас и с которыми нам хотелось бы покончить. Таким образом, первое возражение против неоклассической интерпретации привычек заключается в ее несоответствии данному термину в его привычном значении.

Второе возражение вытекает из рассуждений в предыдущей главе. Одна из функций привычек — справляться со сложное- тью повседневной жизни; привычки обеспечивают нам средства, позволяющие сохранять определенный характер поведения, не прибегая к всеобъемлющим рациональным расчетам с использованием огромных объемов сложной информации. Возникает иерархическая организация деятельности, которая способствует управлению, на разных уровнях, в разном масштабе и в разной степени реагирующему на поступающую информацию.

Напротив, с точки зрения неоклассической теории мэйнстрима коль скоро привычки — повторные действия, агенты действуют не только на основе полного, всеобъемлющего расчета всех возможных издержек и выгод (либо “как будто” они проводили такой расчет), но и делают сложные вычисления каждый раз, как только получают новую порцию информации. Иными словами, подразумевается, что для формирования привычек требуется такой объем непрерывных вычислений и общего контроля, достичь которого просто невозможно ввиду количества и сложности привлекаемой для этой цели информации.

При более утонченном, но редко применяемом неоклассическом подходе считается, что привычными действиями управляет некая вторичная функция предпочтений, которой, в свою очередь, управляет первичная функция предпочтений более высокого ранга, так что со временем привычные предпочтения постепенно адаптируются к последней (Thaler and Shefrin, 1981; Winston, 1980). При таком двухуровневом подходе для согласования привычек С предпочтениями в целом уже нет необходимости в постоянном всеобъемлющем контроле, но все же сохраняется требование рациональных расчетов в нереалистически огромном объеме. Акты выбора низшего уровня в связи с привычными действиями по-прежнему трактуются так, как будто имеет место расчет всех выгод и издержек. Однако привычки по самой своей природе несовместимы с полностью сознательным рациональным выбором. А при всех неоклассических попытках моделировать привычки последние, наоборот, трактуются так, как если бы в конечном счете они были совместимы с доминирующей функцией предпочтений.

Чтобы представление о привычках было более адекватным, мы должны включить уровни деятельности, которые недоступны полностью сознательному обдумыванию и необязательно имеют логичный исход. На самом деле, мышление, которое носит лишь частично осознанный характер, играет весьма важ-

ную роль во всех видах человеческой деятельности. В большинстве случаев имеют место как сознательные, так и бессознательные истоки человеческой деятельности. Ниже уровня полностью сознательного обдумывания находится то, что Майкл Оукшотт именует “практическими знаниями” (Oakeshott, 1962)*, а Энтони Гидденс — “практическим сознанием” (Giddens, 1984). Такая психическая деятельность позволяет людям “справляться самим”: действовать, не выражая свой выбор в прямых логичных формулировках. Майкл Полани разработал целую теоретическую систему, призванную объяснить важную роль “неявного знания” в человеческой деятельности и в деле освоения и развития технических навыков и умений (Polany, 1967)4.

Заслуживает внимания утверждение Оукшота (Oakeshott, 1962, р. 11), что рационализм равносилен отрицанию существования практических знаний. Аналогичным образом мы утверждаем, что исходные предпосылки неоклассической и в значительной мере австрийской теорий равносильны отрицанию существования привычек или их теоретической значимости для анализа человеческой деятельности.

Действительно, коль скоро понятие привычки подразумевает, что одни действия являются следствием полностью сознательного обдумывания, а другие нет, в человеческом разуме должно иметь место своего рода иерархическое распределение уровней сознания. По уже указанным причинам следует ожидать, что подобная идея встретит враждебную реакцию и у позитивистов, и у приверженцев классического либерализма. Позитивизм не в состоянии найти эмпирическую поддержку самой идее сознания, а приверженцы классического либерализма избегают мысли о том, что действия индивида могут не быть полностью целеустремленными. Там, где сходятся пути позитивизма и классического либерализма, т. е. в неоклассической экономической теории, мы обнаруживаем удвоенную враждебность и категорическое отрицание понятия привычки в том смысле, как оно трактуется в повседневной жизни.

Мы приобретаем привычки разнообразными путями. Иногда — подражая другим людям. Это не всегда является результатом полностью сознательного выбора, так как врожденная способность к имитации в той или иной степени присуща всему

животному миру. У маленьких детей развитие навыков мышления и практических умений в значительной мере основано на подражании, и эту способность мы сохраняем и в последующей жизни, зачастую не отдавая себе сознательного отчета в том, что делаем.

В других случаях возникновение привычек — результат свободного сознательного выбора. Так, результатом сознательного выбора в пользу покупки автомобиля может стать его привычное использование обычно без существенного обдумывания и сопоставления с предельными издержками, сопряженными с другими транспортными средствами. Вначале мы, возможно, пользуемся автомобилем, так как считаем этот вид транспорта наиболее комфортабельным и именно поэтому выбираем его, но в дальнейшем никакого рационального обдумывания такого рода уже не происходит. Мы просто привыкаем пользоваться одним средством, а не другим, даже если на первых порах решающую роль сыграло сознательное обдумывание.

Каково бы ни было изначальное происхождение повторяющихся действий, они со временем закрепляются в виде привычек и устраняются из той сферы человеческого разума, в которой осуществляется рациональное обдумывание. Это необязательно следует считать умственным дефектом. Как говорилось выше, привычки могут иметь важную позитивную функцию, как, впрочем, и некоторые другие формы мышления, отличные от рационального обдумывания. Фактически способность к формированию привычек необходима для приобретения всех видов практических умений и мыслительных навыков. На первых порах, пока мы обучаемся какому-либо умению, нам приходится сосредоточивать внимание на каждой детали своих действий. Обучение новому языку, игре на музыкальном инструменте или машинописи, знакомство с новой научной дисциплиной — все это отнимает у нас много времени и сил. Однако в конце концов возникают мыслительные и практические привычки, и именно в этот момент мы чувствуем, что приобрели данное умение. Когда мы начинаем применять аналитические или практические правила, не прибегая к полностью сознательным размышлениям или соображениям, можно утверждать, что мы овладели соответствующим мастерством.

Однако, как отмечает Артур Кестлер, “у этой тенденции к постепенной механизации умений есть две стороны” (Koestler, 1967, р. 131). Позитивная сторона заключается в том, что механические умения помогают нам справляться со сложностью и информационными перегрузками путем устранения из сферы сознательного обдумывания ряда аспектов нашей деятельности. Так, при быстрой езде или интенсивном дорожном движении нам нет необходимости сосредоточивать внимание на переключении скорости или повороте руля. Мы делаем это автоматически, освобождая сознательный разум для концентрации на потенциальных опасностях, которыми может быть чревато поведение других транспортных средств или состояние дороги.

Отрицательной же стороной является то, что механические привычки могут стать причиной того, что важные действия будут производиться без должного обдумывания и творческого подхода. Это ограничение, вероятно, тем серьезнее, чем сложнее и ответственнее вид деятельности. Умение чисто рефлек- торно нажать нужную клавишу пишущей машинки очень полезно, “но у строгого стиля, образованного штампами и стандартными фразеологическими оборотами, безусловно, имеются свои отрицательные стороны, хотя он и позволяет государственным служащим работать с большим объемом корреспонденции” (Ibid., р. 132).

Еще большими опасностями чревато развитие устойчивых привычек мышления на уровне рассуждений и научного анализа. Привычное использование конкретных понятий и привычный образ мыслей могут служить маскировкой неявно принимаемых допущений и аксиом. Может оказаться, что мы, не подвергая адекватному обдумыванию все аспекты проблемы, признаем “убедительными” определенные свидетельства и доводы. Ученые могут привычно разбивать объекты исследования на категории или применять определенные технические приемы, не задаваясь вопросом о правомерности используемых методов анализа. За примерами далеко ходить не надо — их достаточно в нашей научной дисциплине, где весьма охотно используют такие понятия, как “предложение”, “спрос”, “полезность”, “равновесие”, “конкуренция”, “капитал”, “рынок”, “рациональность”, не утруждая себя вопросами об их смысле и правомерности их употребления в том или ином контексте. Если есть необходимость убедить экономистов в существовании привычного мышления, то для этого вполне достаточно факта бездумного использования понятийных стереотипов.

Разумеется, пользуясь стандартной неоклассической аргументацией, можно осмыслить деятельность в других терминах. Никакое свидетельство не может показать, какие мыслительные процессы управляют данным действием — сознательные или бессознательные. Таким образом, существование бессознательных привычек недоказуемо. Но, повторяем, точно так же невозможно доказать реальность фундаментальной связи между причиной и следствием. Здесь единственный аргумент состоит в том, что, учитывая имеющиеся свидетельства о человеческом поведении и наше понимание функционирования человеческого мозга, разумно предположить реальность таких привычек.

Существование привычек нельзя доказать, но это не означает, что в данном вопросе не имеют никакого веса эмпирические свидетельства. В поддержку идеи значимости привычек в экономической жизни можно собрать и упорядочить множество фактических данных. Вот что писал Джон Мейнард Кейнс в своей “Обшей теории занятости, процента и денег” в связи с поведением потребителей: “Наибольшее влияние на использование дохода оказывает стремление к поддержанию привычного уровня жизни” (Keynes, 1971b, p. 97)*. С тех пор этот тезис был подкреплен рядом исследований.

Например, проведенное Джорджем Катоной и Евой Мюллер обследование потребителей показало, что большинство домашних хозяйств, как правило, совершает покупки без предварительного тщательного рассмотрения, обдумывания или планирования и вообще покупкам потребителя не предшествуют ни широкомасштабные поиски актуальной для него информации, ни хождение по разным магазинам с целью выбора подходящего по цене и качеству товара. Исключением является небольшое число видов благ, цены которых чаше всего намного превышают средние, а также специфические покупки, например подарки (Katona and Mueller, 1954). В работе Ferber (1954) установлено, что значительная часть приобретений потребительских благ долговременного пользования осуществляется без предварительного планирования, и аналогичный результат получен в статье Newman and Staelin (1972), посвященной анализу покупки автомобилей и крупной бытовой техники. На основе таких исследований Ричард Ольшанский и Дональд Гранбуа приходят к выводу, что значительная часть покупок не связана с процессом принятия решений в каком-либо значимом смысле (Olshansky and Granbois, 1979).

В основе разработанной Джеймсом Дьюзенберри и ныне забытой теории функции потребления лежал тот принцип, что стабильный уровень дохода в сочетании с культурными нормами потребителя способствует установлению такого жизненного уклада, а также структуры и уровня трат, на которые не оказывают значительного воздействия краткосрочные колебания дохода. Поведение потребителя в теории Дьюзенберри носит адаптивный характер, но оно еще и подчинено привычкам. Такой потребитель имеет мало общего с расчетливым максимизирующим субъектом из мира, где царит неоклассическая теория. В подкрепление своей теории Дьюзенберри привел ряд значимых статистических данных (Duesenberry, 1949).

Хорошо известное эконометрическое исследование совокупного потребительского спроса в США, проведенное Хендриксом Хаутэккером и Лестером Тэйлором, выявило, что большую часть трат потребитель делает по инерции, т. е. преимущественно в зависимости от прошлого потребления (Houthakker and Taylor, 1966). Относительное постоянство поведения потребителей выдвигалось в качестве довода в пользу устойчивых функций предпочтения неоклассического образца, но эти свидетельства можно интерпретировать и в духе той теоретической схемы, в которой привычке воздается должное как одной из главных особенностей поведения потребителей.

Гипотеза рациональных ожиданий предполагает, что агенты полностью используют имеющуюся информацию и быстро корректируют свои действия по мере поступления новой информации. Однако, похоже, полученные фактические данные не только не подтверждают эту гипотезу (Lowell, 1986; Pesaran, 1987), но и, напротив, могут свидетельствовать о том, что “на самом деле ожидания людей формируются на основе простых правил — в каждом конкретном случае своих” (Shiller, 1978, р. 40). Другая интерпретация данного факта состоит в том, что он объясняется привычным поведением и что именно из-за очевидной инертности при формировании ожиданий агентам, подвластным привычкам, не удается оценить всю имеющуюся в их распоряжении информацию или действовать на ее основе.

Имеются также свидетельства, указывающие на значимость других видов привычной практики внутри фирмы. Исследования подтверждают, что даже частые изменения цен и объемов во многих случаях являются следствием рутинизированных процедур и порядков в данной организации5.

/>

Читайте так же:

Последние публикации

Комментарии запрещены.

Отвлекись
Объявления
Экономическая теория